ОБЪЕКТЫ. СЕРИЯ "АНТИФОРТОЧКИ".

...Вещи подлинны в своем значении — реальны.

Они — сгустки и точные материальные представители времени своего создания (стиль, дизайн, образ). Они — точная часть реальности, доказывающая, что время протекает со своим следом. Для меня, вещь — это представитель безусловной реальности, в отличие от изображения вещи, которое всегда является «вторым» по отношению к реальному.

Совмещение этих осколков-фрагментов «реального» с их условным значением-изображением и способом взаимодействия с человеком — это тот интерес, который заставил меня начать серию объектов — «антифорточек», где текст сменятся текстом предмета и пространством вещей, а также их материальностью. Отделяя от предмета часть, мы лишаем его функции, делая его деталью «пазла» реальности, приводим его к предельному размеру, универсальному для данной серии. 

Вот часть двери, ручка, часть двери — шпингалет, вот часть двери —замочная скважина, все это — части одного и того же предмета, деконструированные и пересобранные в формате отдельной работы. Из реальности вырван кусок, фрагмент, часть, клок, реальность несет потери. Принцип «антифорточки» позволяет работать с любой материей, которую художник способен «выгрызть» из мира.

Цифровые значения, используемые на этих антифорточках — это дополнительный элемент опредмечивания; это не инвентарный номер, не порядковое число, это неоднозначно связанный знак, характеризующий свойство или форму предметного вещественного фрагмента. Трехмерность вещи подчеркивается подвижными соединениями-петлями с условным значением изображения тех же вещей в двухмерном пространстве. Принцип антифорточки так же в цветовом сужении спектра, соответствующим предмету или его окружению. В форточке нет живописной подоплеки гармоничного сочетания цветов, цвет здесь номинален и призывает к односложному прочтению цветового значения предмета...

Семен Мотолянец

ЖИВОПИСЬ. ПРОЕКТ "БОЛЬШИЕ КАРТИНЫ РЕШАЮТ БОЛЬШИЕ ВОПРОСЫ". 2015-2018.

«Работы, представленные в новом проекте Мотолянца, – это конфликт. Конфликт между рефлексами художника и его ratio. Живописец, имеющий за спиной традиционное художественное образование, не в силах совладать с собой, испытывает первый импульс к созданию произведения и не нарочно пишет так, как его научили. Следующий момент – непроизвольная реакция на то, что вышло: «Боже, какой пошлый закат получился!». Тексты – это голос разума художника, обремененного постмодернистским сознанием. Прекрасное по Канту стало тривиальным. Писать в традиционной манере – не комильфо.

Ирония на тему общепринятых и уже устоявшихся правил игры в капитализированном художественном мире – «Большие картины решают большие вопросы» – выглядит как способ защиты, самоидентификации и в какой-то степени даже противостояние злу, но это и стремление к истине, потерянной в необъятном поле иллюзий.

Лизавета Матвеева