ОБЪЕКТЫ. ПРОЕКТ "ЖЕЛЕЗНЫЕ НОТКИ". 2019.

Новый проект «Железные нотки» равно связан как с творческим, так и с жизненным контекстом. В работах художницы легко узнаются черты знакомого с детства визуального окружения: полочки, кашпо, журнальные стеллажи из тонких гнутых металлических прутьев черного цвета прописались в интерьерах по всей стране лет пятьдесят тому назад. Их графичность, легкость, проницаемость и непрочность обозначали возврат к «культуре один» после «культуры два», в терминологии Владимира Паперного. Теперь эти вещи воспринимаются с долей ностальгии: советское ощущение единства с зарубежной модой, дизайном, со всем остальным миром продлилось недолго, но наивная эстетика пережила время. В каждой дешевой ограде и загородке, в оформлении оконных решеток и лестничных перил обобщенные абстрактные формы ведут свое лирическое повествование, — как ноты, которыми оформлена музыкальная школа, увиденная художницей в Мурманске. Сольфеджио и гаммы всегда обладали неоспоримым культурным статусом в глазах родителей, плохо понимающих, что школьное принуждение творить способно убить творчество. Железные нотки в голосе учительницы и отталкивают, и формируют привязанности, — так возникает собственная интонация.

Этот мир существует между распорядком и игрой, между музыкальной школой и детской площадкой. Пережившая несколько поколений и не раз крашеная металлическая конструкция усилием воображения «дорисовывается», превращаясь поочередно в замок, магазин, карету, реактивный бластер, во что угодно. Изображенные Маракулиной предметы тоже одушевлены, перед нами — набор характеров, чьи взаимоотношения, последовательность реплик, абрис движений художница буквально «взяла с улицы и затем возвратила обратно». Их общий источник — детский пантеон героев комиксов, видеоигры про Марио или «Пэкмен».

История, которая рассказывается в проекте «Железные нотки», — о магнетизме дружбы, на первом этапе стеснительно пробующей новые границы отношений. Именно тогда можно делиться самым сокровенным — подростковое желание обрести единство настолько сильно, что каждый способен на потлач, не до конца осознавая свою и чужую щедрость. Индивидуальное принимает собственные очертания внутри коллективного, своевольно выступая за его рамки. Так, в стремлении стать частью общего тела личность задевает жесткие и острые выступы реальности и обретает себя. Маракулина в свойственной ей сдержанной и немного отстраненной манере описывает практику социальных взаимодействий. Показывая зрителю свою игру, художница не предлагает тотчас к ней присоединяться, а просто демонстрирует степень доверия.

Внешняя проекция внутреннего пространства получает самые общие координаты: нарисованы макеты инсталляций, они же — основа для чертежей, по которым из железного прута изготовлены объекты. В акварелях много воздуха, расчерченного сеткой железных конструкций. Художник-аниматор по образованию, Маракулина стремится в работах к сценографии. Рисунки тесно связаны с объектами, среди которых есть и сшитые из ткани, и сделанные сваркой по металлу, — переход к этому материалу стал важным этапом. Твердое ассоциативно противостоит мягкому, но все создания находятся в симбиозе. Металлические объекты

преимущественно связаны с кубистической пластикой, тканевые имеют типичный сюрреалистический генезис.

Сделанные художницей платья имеют свои названия — «Подъезд», «Отличница», «Подружки». Выкрашенная на полтора метра от пола зеленой краской «жэковского» цвета стена, возникающая впервые в искусстве Ильи Кабакова, неожиданно приобретает у Маракулиной вид реальной одежды, а не только карнавального или театрального костюма. Подъезд выворачивается наизнанку, тетрадка раскрывается на оценке «отлично», неровно процарапанные граффити превращаются в стежки прекрасной вышивки, похвала выполненному заданию предъявляется всем, дом надевается в виде платья. Снимается структурная оппозиция разных типов материалов, формообразования, чувствования, — внутреннее делается видимым, жесткое становится мягким, принимает человеческий размер и окружает фигуру. Рассказанная художницей история предполагает более широкое прочтение, чем собственно феминистское. Она развивается вокруг игрового сюжета, описывает становление дружбы и показывает, как можно преобразовать личный опыт, — не порезаться об терку, избежать углов железных конструкций, окутав торчащие наружу острия мягкой тканью придуманных сюжетов. «В последнее время я чувствую, что становлюсь увереннее, — а когда понимаешь, чего хочешь, могут появиться железные нотки», — говорит Ася Маракулина.

Текст: Павел Герасименко

ГРАФИКА. СЕРИЯ "УРОКИ ФРАНЦУЗСКОГО". 2019.

Проект «Уроки французского» я сделала, находясь в резиденции Сité internationale des Arts осенью 2019 года. С первых дней в Париже я начала учить французский, используя известное мобильное приложение для смартфона. Я чувствовала себя изолированно и некомфортно без знания языка и мне хотелось хотя бы немного начать общаться на французском, как минимум понимать надписи на улице и покупать хлеб. Но фразы, которые мобильное приложение предлагало мне выучить, оказались совершенно неприменимы в повседневной жизни. Большинство из них звучали забавно или абсурдно, утверждали спорные вещи или задавали сложные риторические вопросы. Вырванные из контекста, эти фразы создавали вокруг себя поэтическое поле, которое вдохновило меня на дальнейшую работу с ними.

Примерно такой же эффект происходит, когда во время прогулки, погруженный в свои мысли, натыкаешься на чью-то странную фразу на стене и принимаешь её на свой счёт. Кроме того, я много гуляла по городу и мысленно коллекционировала фрагменты городской среды Парижа.

Фразы из приложения я совместила с абстрактной графикой, очень напоминающей городские поверхности. Так появилась серия графики и вышивок «Уроки французского», где неудачная попытка выучить новый язык обернулась поэтическим высказыванием. По итогам резиденции я сделала двухдневную дневную инсталляцию в своей студии.

ГРАФИКА. СЕРИЯ "ВОКРУГ ОЗЕРА". 2017-2018.

ГРАФИКА. СЕРИЯ ВОКРУГ ОЗЕРА. 2017-2018.

Серия графики «Вокруг озера» стала для меня отдыхом внутри рабочего процесса. В ней я позволила себе быть ребёнком и ничего не контролировать. Образ озера в лесу – для меня прежде всего состояние, в которое можно погрузиться. Замкнутый в себе микромир существ и образов, повисший вне времени и пространства. Он находится где-то на периферии подсознания, вдали от мыслей и дел и живет своей жизнью, копошится сам по себе. Это место внутренней свободы, источник сил, там можно расслабиться и плыть в потоке бессознательного, спрятаться от рамок и условностей повседневного. Как воспоминания о детских играх.

Ася Маракулина