Мотолянец верен мылу. Избрав его однажды в качестве темы и предмета своего художнического интереса, он преуспел на этом пути, создав свою, индивидуальную мифологию. Мыло в ней – сквозная метафора, ядерная мифологема, и, в то же время материал, с которым работает художник. Подобно тому, как для Йозефа Бойса жир и воск выступали как самостоятельным, мощным фактурным началом, так и заместительным, воплощая идеи и смыслы «социальной пластики», обыкновенный кусок мыла становится проводником в мир самых актуальных смыслов, которые проявляются в нем как в индикаторе, запущенным в нужную среду. Может быть это и осторожная тактика, но в ней есть элемент иронии (самоиронии) и нужной критической дистанции. Всё же мыло само по себе довольно нагруженный разными смыслами объект, имеющими, как правило, сниженную коннотацию. Скажем, свойство мыла ускользать из рук задает некое направление суждений без четкой, фиксированной линии – это перформативный материал, норовящий сбежать и исчезнуть вместе с водой, выражающей текучесть и изменчивость состояний. Феноменология мыла такова, что позволяет художнику корректировать свою установку, задавая нужные дискурсы суждений. В своем новом проекте Мотолянец собирает воедино свой почти уже десятилетний опыт работы с мылом, задействуя разнообразные медиа, в которых он проявил себя за эти годы: живопись, фотография, скульптура, объект, перформанс. Важно, что первые работы в этом цикле – холсты с изображением горок мыла стали для художника откликом на события двухлетней давности в Белоруссии, где происходили массовые акции протеста. Политический исток создания работ в них самих не явлен. Наоборот, башенки разноцветных брусочков, написанных в стилистике «рихтеровского фотореализма» являют торжество мира благополучия и консьюмеризма, гламура и гедонизма, а гипертрофия масштабов напоминает о стратегии успеха в подаче промообразов в поп-арте. Эстетику «капиталистического реализма» художник обращает против нее самой, работая на ее же территории – и вот уже молчаливое предстояние вытянутых фигур (лежащих и стоящих) отсылает к архаическим формам ритуалов, след которых остался в первобытных сооружениях – дольменах. Ритуалам очищения? Обточенные временем, ветром и водой камни- голяки синонимичны обмылкам: природное, стихийное рифмуется с человеческим, социальным. Есть нечто детское, инфантильное в выстраивании мыльных дольменов – возвращение к архетипическим структурам, утверждающим присутствие человека в мире.
